Современная Сценография (некоторые вопросы теории и практики) - страница 9

цвета яркие, а также силуэты декора­ций, актеров в костюмах. Но если сце­ническая среда белая, лица актеров воспринимаются как темные цветовые пятна. Для освещения актеров необхо­димо создать определенный световой режим, при котором интенсивность осве­щения сценической среды будет мень­ше интенсивности освещения актеров. При необходимости можно осветить белую сценическую среду максимально, как экран, актеры в таком случае будут смотреться силуэтами. В белой среде, особенно если это одежда сцены или белые стены павильона, возникает много движущихся теней от актеров и де­талей декораций.

...Белый ритм белых колоннад и лестниц. Как ритм белых стихов. Ни одного парного чередования. В огром­ном синем просторе четко выступают формы колонн, объединенные лекаль­ными антаблементами. Четыре боль­шие колоннады и четыре подковообраз­ных антаблемента в разных ракурсах размещены в пространстве. Это основ­ные декоративные конструкции, при­дающие всему архитектоническому ре­шению большую динамическую выра­зительность. Белые арки, образованные колоннами и антаблементами, придают сценографии особую музыкальность. Музыкальность усиливается вращением / круга и перемещением форм относи­тельно друг друга. Свой ритм и свою пластику имеет система лестниц, со­единенных разновысокими площадка­ми. Если колоннады устремляют компо­зицию вверх, то система лестниц с пло­щадками растягивает ее вширь. И хотя ритм и пластика игровых площадок со ступенями диссонирует с ритмом и пластикой колоннад-арок, именно в этом усматривается цельность архитектур­ной композиции.

Большое синее пятно и утонченная белая графика архитектуры на его активном фоне — холодном, глубоком,

манящем вдаль... Это живописное соче­тание синего и белого подчеркивает торжественную монументальность сце­нографии «Лисистраты» Аристофана в Музыкальной студии МХТ (режиссер Вл. И. Немирович-Данченко, 1923).

Художник А. Фрейбергс сцениче­скую среду спектакля-сказки «Золотой конь» Я. Райниса (Рига, ТЮЗ, 1976) решил в белом цвете. Сценическое про­странство замыкается тремя белыми стенами. В задней стене большой пря­моугольный проем. Сцена напоминает некий белый двор с большими сугроба­ми снега. Или комнату, заметенную снегом. Сугробы — белые пластические формы, напоминающие снежные горки. Формы эти в задуманном ритме разме­щены на планшете сцены, в нескольких местах они соприкасаются со стенами белого павильона. За проемом задней стены тоже видны подобия сугробов. В сцене «Смерть отца» отец лежит на подстилке, брошенной на большой сугроб в центре сцены. Подстилка, одеяло, две подушки — пожалуй, это весь мир вещей в этой сказке. Да еще, конечно, костюмы персонажей. Настоя­щие вещи среди белых подобий сугро­бов и белых стен. Персонажи темными силуэтами «вмерзают» в эту холодную белизну... А где-то там, на вершине горы, спит принцесса, которую никто не в силах разбудить. Ее сон охраняют черные вороны. Актеры, играющие во­ронов, в черных костюмах и масках повисают на двух опущенных на раз­ные уровни штанкетах.

Когда младшему из трех осиротев­ших братьев удается при помощи вол­шебника взобраться на вершину горы, победить воронов и открыть ворота, за которыми спит принцесса, белая среда заливается теплым солнечным светом.

На театре укоренилось мнение, что черный цвет создает мрачную траурную атмосферу, угнетает, подавляет. Навер­ное, если рассматривать

Стр. 91

психологическое воздействие черного цвета изоли­рованно от других элементов спектакля, оно действительно будет не очень ра­достным. Кроме того, следует учесть, что такое воздействие черного цвета необязательно для разных националь­ных характеров. Значит, подобное от­ношение к черному цвету уместно не всегда и не во всех театрах. К тому же надеваем мы черный костюм и в самые радостные и торжественные праздничные дни.

Черной краской мастера искусства широко пользовались с древнейших вре­мен. Вспомним декоративную черную покраску капителей Кносского дворца на острове Крит (XVI в. до н. э.), уси­ливающую звучание золота и красных колонн. Вспомним краснофигурную гре­ческую вазовую роспись (VI в. дон. э.), где на черном лаковом фоне прекрасно читается ритмическая пластика фигур, орнамента. Поль Сезанн моделировал формы предметного мира черной крас­кой, тем самым вписывая их в слож­ную пространственную систему своих картин. Палехские мастера на черной лаковой поверхности создают чудесную живопись, затейливую, яркую, но не пеструю — черный цвет помогает со­брать все цвета в гармоническое един­ство. Разноцветные фигуры фантасти­ческих композиций Марка Шагала объ­единяет черный цвет фона, в который они вписаны. При этом нет пестроты от контрастных цветов, хотя каждый цвет сохраняет свою пульсирующую активность. Кроме того, черный цвет одновременно поглощает и выявляет недосказанность, придает композиции внутреннюю динамику за счет способ­ности к объединению всех динамиче­ских элементов произведения.

На театре, когда речь идет о черном цвете, имеется в виду в большинстве случаев оболочка предметной среды — одежда сцены (задник, кулисы, падуги, иногда половик) из черного бархата.

К. С. Станиславский посвящает черно­му бархату целую главу своей книги «Моя жизнь в искусстве», так и назвав ее: «Черный бархат». В поисках декора­ций к «Синей птице» М. Метерлинка совершенно случайно был открыт прин­цип применения в театре черного каби­нета. Найденный принцип К. С. Стани­славский реализовал при постановке пьесы Л. Андреева «Жизнь человека» (1907). Художником спектакля был В. Егоров. «Большой бальный зал, сви­детельствующий о роскошной жизни и о богатстве Человека, очерчен вере­вочными контурами золотого цвета... Целый ряд уродов-старух, стариков-миллиардеров, богатых дев и женихов, разряженных дам... Мрачное, черное с золотом богатство, материи с крикли­выми цветными пятнами на женских платьях, мрачные черные фраки, ту­пые, самодовольные, неподвижные ли­ца...» (К. С. Станиславский. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 1, с. 321). Принцип использования черного бархата — «черное пропадает на черном» -давно не нов. Этим принципом пользо­вались для создания определенных эффектов еще во времена мистериальных представлений средневековья. С той же целью им пользовались в рус­ских балаганах, камерах-обскурах, де­монстрируя фантастические превраще­ния. Черный бархат использовал в своих театральных экспериментах Крэг.

Современные сценографы часто ис­пользуют черный бархат в спектаклях в качестве оболочки сценической среды, то есть черного кабинета. Прибегают к этому принципу также в кино и цирке.

Принцип «черного кабинета» прост: черный бархатный фон — задник, та­кие же кулисы и падуги и черный бар­хатный половик. Все постановочные приспособления (например, станки, лестницы и пр.) тоже покрыты черным бархатом. Люди, обслуживающие спек­такль, но невидимые публике,— в черных

Стр. 92

бархатных одеждах. Боковые секу­щие лучи белого света создают как бы световой занавес, дымку, и актеры в черном и черные предметы на черном фоне становятся еще более невидимыми зрителю. Хорошо видно актеров в ко­стюмах любых других цветов и пред­меты реквизита, если их осветить осто­рожными узкими лучами света. Хорошо видны также костюмы и реквизит, окрашенные люминесцентными и флюо­ресцирующими красками, светящиеся разными цветами под лучами прожек­тора ультрафиолетового облучения.

Черный бархат хорошо поглощает свет; границы кулис, падуг и других элементов сценической среды тают и сливаются с фоном в единую, кажется, безграничную черноту, нематериаль­ную, без бликов, без теней. На фоне такой черноты хорошо читаются фигу­ры и пластика актеров, любые нечер­ные предметы и вещи. Для освещения актеров и предметов необходим мини­мум света. Но этот свет не должен быть передним (лобовым). Интересно развивает традиции «черного кабине­та» режиссер и художник Иржи Срнец, организовавший в 1961 году в Праге «Черный театр».

В спектакле «Летающий велосипед» И. Срнеца и П. Барта (1975, режиссер И. Срнец, сценограф Б. Жемичка) по­строили два активно действующих пла­на персонажей: люди и вещи. Люди и вещи вступают во взаимодействие, дей­ствуют совместно и автономно. Так, например, в сцене «Мастерская изобре­тателя» перемещаются и действуют в черном пространстве светящиеся ги­перболизированные инструменты; в сце­не «Прогулка» молодые герои водеви­ля-пантомимы попадают на берег реки. Река — это длинный голубой шарф, со­рванный ветром с шеи девушки. Неви­димые руки волнообразно колышут его. Вдруг ветер уносит зонтик героини и шляпу ее любимого. Мы видим идиллическую сцену: Петр и Яна сидят на берегу реки, признаваясь друг другу в любви, а там, в глубине, на голубых волнах реки-шарфа затеяли игру зон­тик и шляпа. В финале, в сцене «Свадь­ба в небесах», Петру наконец удается вместе с Яной подняться на своем смешном крылатом велосипеде в об­лака.

Счастливая пара летит на велосипе­де, оторвавшись от земли. Вращаются колеса, машут крылья, развевается на ветру шарф, а навстречу плывут стада облаков. Невидимые артисты в черном виртуозно выполняют сложные мани­пуляции с видимыми предметами.

В «черном кабинете» при помощи света можно вырывать предметы из черноты или «вписывать» их в фон, ослабляя силу луча. Таким образом до­стигается эффект исчезновения и по­явления персонажей, вещей, фантасти­ческих полетов и прочее.

Эти свойства черного бархата ис­пользует в своих экспериментах чехо­словацкий театр «Латерна магика». Принцип этого театра основан на со­единении разных видов и жанров ис­кусств. Сценография театра «Латерна магика» построена на синтезе вырази­тельных и изобразительных средств театра и кино. Сценическое простран­ство — «черный кабинет». В спектакле используются разные предметы и вещи. Они могут выезжать на специальных движущихся дорожках, возникать из-под планшета, появляться на подъемно-опускных площадках, опускаться с ко­лосников. Важной частью сценической среды является полиэкран. Один боль­шой экран находится в центре. Он мо­жет диафрагмироваться — уменьшать­ся, увеличиваться. На него можно проецировать один кадр или несколько. Кроме главного экрана, пространство моделируется целой серией разновели­ких экранов — выезжающих, опускаю­щихся, поворачивающихся...

Стр. 93

В разные моменты сценического действия экраны могут изменять свое месторасположение на сцене, изменяя и само сценическое пространство. На экраны одновременно проецируются несколько диапозитивов или фильмов. В спектакле, объединяющем в себе драму, кино, вокал, балет и музыку, действуют и актеры-персонажи. Дей­ствие, происходящее на сцене, находит свое продолжение и развитие на экра­нах. Актер-персонаж может общаться с персонажем на экране, со своим двойником и прочее. Предметный мир сцены дополняется кинопроекциями улиц, парков, движущихся машин...

Художник и режиссер «Латерна магики» И. Свобода находит разные ху­дожественные средства воздействия на зрителя и актеров. Здесь есть опреде­ленный расчет на зрелищный эффект, фокус. Открытия Свободы в этой об­ласти театра качественно обогатили сценографию вообще. Использование полиэкранов, кино и диапроекций ис­пользуется на сценах многих театров.

Вот главные свойства черного бар­хата на сцене. Во-первых, он обладает универсальной собирательной способ­ностью. Отдельные, как бы не имеющие отношения друг к другу предметы ка­кой-то неведомой магнетической силой соединяются на сцене в единую струк­туру. Черный бархат объединяет в еди­ное целое систему полиэкранов. Есте­ственно, что композиция на сцене всегда должна быть оправдана логикой пьесы и действенной системой спектак­ля. Когда художник использует в сце­нографии часть вместо целого, черный бархат помогает дорисовать целое, будто бы скрывающееся в темноте. Одна деталь, предмет или вещь на фоне чер­ного бархата приобретают определенное символическое звучание, обретают но­вую значимость.

Во-вторых, на фоне черного бархата сочетаются самые контрастные цвета,

если мея;ду ними будут черные интер­валы. При помощи света могут то зву­чать в полную силу, то меркнуть, сту­шевываясь, краски. Вообще на фоне черного бархата цвета звучат ярче и чище.

В-третьих, применение черного бар­хата экономично для театров, особенно небольших, так как создание одежды сцены к каждому спектаклю требует больших затрат, а применение черного бархата позволяет играть большое ко­личество пьес разного жанра (в том числе и комедии, и водевили), изменяя "только предметный мир сцены. Есте­ственно, что использование черного бархата всегда должно быть оправдано художественной идеей спектакля — ни­какого дежурного подхода!

...В конце спектакля «Чайка» А. Че­хова (Рижский Художественный театр имени Я. Райниса) Нина Заречная го­ворит Треплеву, сидящему ^на прямо­угольном самодельном театральном по­мосте (который в спектакле еще служит и столом), что любит только Тригорина. И уходит, произнося монолог из пьесы Треплева! Уходит в темный проем, образовавшийся в легкой черной ткани. Треплев секунду еще оценивает случив­шееся. Сидя на помосте, разбрасывает лежащие тут же, как на столе, листы бумаги — начатое им новое произведе­ние... Вдруг выстрел... В глубине, сле­ва, за прозрачностью креповой черноты вздрагивает тусклый, но теплый свет... Вскакивает из-за стола Ирина Нико­лаевна, Маша, Евгений Сергеевич... Аркадина говорит Дорну, что этот звук напомнил ей выстрел, когда Треплев стрелял в себя... Доктор успокаивает ее и выходит из-за черного крепа к по­мосту, на котором, скрючившись, на боку лежит Костя. Евгений Сергеевич разворачивает сложенную здесь же на краю помоста-стола скатерть. Нестер­пимо белую... мертвенно белую на чер­ном фоне... И покрывает ею Треплева...

Стр. 94

Под белым покрывалом он так напоми­нает подстреленную чайку...

Сценографию спектакля Блумбергс конструирует из предметного мира и динамического сценического освещения. Интересно разработанная партитура света дает возможность быстро выры­вать из темноты разные игровые точ­ки, то освещая персонажей, то раство­ряя их фигуры на черном фоне.

Светоконструкция обеспечивает внутренний мягкий свет. Черный креп перекрывает все, что может излучать свет или отражать его. И все же в раз­ные моменты сквозь черную оболочку пробьется призрачно теплящийся свет, вырывая из темноты то люстру и стол с сидящими за ним игроками, то шкаф...

В сцене, когда Маша мечется вокруг помоста, понимая, что Треплев никогда ее не полюбит, пучки света следуют за актрисой, усиливая динамику и драма­тизм сцены.

А в финале — белое и черное...

Создавая живописные решения, ху­дожник учитывает качественные пока-зателр сценического света: световой поток, яркость, освещенность, ширину светового луча, характер освещения, способ излучения, плотность света, цве-то-фактурность, динамику, пластику.

Характеристику многих перечислен­ных здесь показателей света, их роль и взаимодействие, характеристику све-тоаппаратуры можно узнать из специ­альных книг по светотехнике. Остано­вимся только на некоторых из них. Коснемся также функциональных зна­чений разных показателей сценического света.

Под динамикой света подразуме­вается смысловое перемещение свето­вых лучей в сценическом пространстве, светопроекция (при помощи диапроектора и эпи­диаскопа, эффектных приставок, даю­щих движущиеся изображения на экра­не), кинопроекция и голография.

Точная световая партитура спектакля дает возможность правильно расста­вить смысловые акценты, выявить главное в данный момент сценического действия, удалить и скрыть второсте­пенное. Свет включает и выключает из действия актеров-персонажей и предметы (вещи) сценической среды. Световые лучи визуально определяют границы сценического действия в каждом эпи­зоде, тем самым придавая каждому участку пространства свой особый смысл. 11(1 следует «ослеплять» всю сце­пу спетом, нивелируя действенную активность всех составных частей сценической среды. На ярко освещенной сцене вес предметы и вещи выглядят плоскими и безликими. Яркий общий свет умертвляет сценическую трехмерность. Несколько световых лучей спо­собны создать психологическое поле большого напряжения. Световой луч концентрирует внимание публики па нужном объекте. Объект этот становится главным в данный момент. Так, на­пример, в «Гамлете» в Театре на Таганке фокусируется свет па первом актере бродячей труппы, а сама труппа и все сценическое пространство слива­ются с глубокой темнотой. Лицо перво­го актера высвечивается прожекторами-«пистолетами». Оно показано крупным планом. Сейчас это главный смысловой акцент. Первый актер читает свой мо­нолог на английском языке. Когда он кончает монолог, действенный акцент переносится на всех исполнителей сце­ны — «мышеловки».

В «Гамлете» английской компании «Теннет» (1955) светом акцентирова­лись монологи Гамлета. При этом вся сцена несколько затемнялась. Гамлет был освещен с четырех сторон прожек­торами.

Световой луч может вырвать из тем­ноты только три четверти лица, руку актера-персонажа (вспомним освеще­ние в портретах Рембрандта). Нам как бы предоставляют для

Стр. 95

исследования главные объекты, способные по­мочь понять внутренний мир персо­нажа.

В спектакле «Святая святых» И. Друце (Рижский театр русской драмы, 1976) режиссер К. Гинкас и автор этой книги составили партитуру света так, что световые лучи должны были помочь связать действенную канву спек­такля, в частности отдельные элементы сценической среды, которые казались никак не связанными между собой. Световым лучам предстояло объединить все объекты, выделяя в разные моменты главный. Определенным образом осве­щенные предметы и вещи должны вы­зывать разные ассоциации, которые изменялись бы с изменением света.

Спектакль начинается с того, что Кэлин в последний раз, скорее в своем сознании, чем наяву, обходит тот при­вычный и знакомый мир, в котором родился и прожил жизнь. И стоит ему только вспомнить предмет и сначала мысленно, а затем и физически напра­виться к нему, как предмет оживает под лучом света. Освещенный предмет напоминает сумеречный свет далекой звезды, до которой едва ли удастся добраться...

Так выступают из темноты голова и силуэт белого коня, парящего в про­странстве, столб с колоколом и дверью, часы, коза, свалка стульев, дерево, овца, канцелярский стол, овчарня... Призрачно возникают рядом с предме­тами силуэты персонажей. Вдруг весе­лая музыка, которую включил Сандру, возвращает Кэлина к действительности. Резко врываются густые потоки солнеч­ного света... Световая дымка рождает бесконечную глубину, из которой рель­ефно вырисовываются живые и нежи­вые персонажи спектакля...

Контровой свет, созданный при по­мощи зеркальных низковольтных про­жекторов, смонтированных на софитном штанкете, был изобретен Свободой

для спектакля «Чайка» А. Чехова еще в 1960 году. Художник создал на сцене несколько планов подобных соффитов-контровиков, которые то создавали световые плоскости, ограничивающие пространство, то давали ощущение большой глубины. Пыль, попадающаяся на пути луча контрового света, создает своеобразную световую дымку, за ко­торой почти ничего не видно. Световые потоки «контровика» могут быть на­правлены сверху вниз и снизу вверх, а также со стороны кулис под нужным углом так, чтобы источники света не слепили зрителя. Хорошей системой контровых соффитов оборудована сцена Киевского театра имени И. Я. Франко.

В спектакле этого театра «Когда мертвые оживают» И. Рачады (худож­ник Д. Лидер, режиссер А. Барсегян, 1968) направленные спереди на фигуру Карбышева лучи света создают атмо­сферу тревоги. Сзади — серая дымка бездны... Герой уходит на смерть... Стук башмаков о металлический пол — и фи­гура исчезает, словно растворяется в дымке...

...Другая задача при постановке света в спектакле «Святая святых» в Рижском театре русской драмы состоя­ла в том, чтобы при помощи света со­единить диалоги, когда персонажи на­ходятся по пьесе в разных местах (например, один в горах, другой в своем кабинете). Сначала внутренний свет высвечивает овчарню, Кэлина и пастуш­ка Сандру. Здесь идет разговор-воспо­минание. И в тот момент, когда Кэлин обращается к секретарше, луч освещает ее. Она категорически заявляет Кэлину, что товарищ Груя занят. Кэлин отве­чает, что догадывался об этом и раньше, когда собирался ехать в город, но ему крайне важно поговорить с другом дет­ства о жизни села и односельчан.

Кэлин делает шаг из овчарни по направлению к секретарше, и в это время свет в овчарне блекнет, а све

Стр. 96

кабинета — стол, часы, стулья — на пе­реднем плане становится насыщенным, ярким. Действие переносится на пер­вый план. Но Кэлин принес с собой сюда, в город, свой мир. Этот мир дол­жен зримо присутствовать. Поэтому узкие лучи света деликатно — это везде память! — высвечивают в пространстве дорогие Кэлину существа, предметы, вещи...

Есть в пьесе внутренние монологи, которые выражены в диалогах. В спек­такле такие диалоги Кэлина и Марии, Кэлина и Груи, Кэлина и Сандру идут при освещении сцены верхним широ­ким потоком рассеивающегося света. Достигается это при помощи светиль­ника с кварцево-йодной лампой типа СИ-1. Светильник этот дает холодный мертвый свет. Свет вводится резко, да­вая зрителю понять, что происходит качественное изменение сценического действия. Исчезают объемы, формы и тени.

Е. Гротовский в своем спектакле «Апокалипсис» использовал минимум световых лучей. Действие спектакля происходит в центре зрительного зала. Свет сконцентрирован на лицах и фи­гурах персонажей. Кончается спектакль при свече, одиноко горящей рядом с буханкой хлеба и ножом.

В целом ряде спектаклей, особенно в пьесах классического репертуара, для создания особой световой атмосферы пользуются бытовыми источниками света: старинными подвесными кероси­новыми лампами, люстрами, канделяб­рами и подсвечниками со свечами, на­туральными свечами, фонарями разных конструкций... Такие источники света придают определенную историческую конкретность сцене, создают необходи­мую атмосферу.

С конца 1950-х годов театр включил в арсенал своих выразительных средств статичную и динамичную проекцию. Проекции создаются при помощи про-

стых диапроекторов и диапроекторов с электромеханической перемоткой плен­ки. Изображение с диапозитивов про­ецировалось сначала на белый задник-экран, а позже — на специальные экра­ны. Возникли проекции — изображения символов. И наконец проекция внесла в сценографию элемент документаль­ной достоверности.

Рассказывая о проекциях, следует, быть может, упомянуть и о применении документальной фотографии для созда­ния определенной сценической среды. Для этого используются крупноформат­ные фотографии. Освещенная фотогра­фия дает эффект, сходный с эффектом от статичной проекции, с той лишь разницей, что применение фотографий не требует специального светового ре­жима.

Четырехугольный станок перспек­тивно сужается в глубь сцены в сцено­графии к спектаклю «Киевская тетрадь» В. Собко (Киевский театр имени Леси Украинки, режиссер А. Соколов, худож­ник Д. Боровский, 1963). С левой и пра­вой сторон станка, ближе к углам, стоят четыре обугленных дерева с обрубками вздернутых вверх веток. Сзади станка в зависимости от содержания эпизода опускаются большие фотографии. Каж­дая фотокопия изображает убитых и за­мученных фашистами советских граж­дан, руины Киева. Художник и режис­сер в своем замысле отталкиваются от факта, документа, от конкретно суще­ствующей тетради, в которую подполь­щики заносили важные сообщения. Об­личительными документами стали фо­тографии жертв фашизма.

Для образного построения сценогра­фии важны функциональные значения фото- и проекционных изображений в сценической среде.

Существуют и всевозможные дина­мические проекции, создаваемые при помощи эффектных приставок. Самая простая возможность использования

Стр. 97

эффектных приставок — это иллюстра­ция явлений природы (дождь, снег, пламя); значительно сложнее, исполь­зуя эту сценическую технику, создавать образные динамические проекции, спо­собные вызывать сложные ассоциации.

Говоря о пластике света, имеем в виду создание визуальных объемов и форм в сценическом пространстве при помощи световых потоков (лучей); объемный свет при освещении пласти­ческих форм предметов и костюмов; создание объемных изображений в сце­ническом пространстве при помощи ла­зерных лучей (голография).

В своей работе художник и режиссер уделяют большое внимание разработке световой партитуры спектакля. Замы­сел световой партитуры иногда возни­кает еще до создания макета. Многие сценографические решения основаны на использовании пластических и дина­мических свойств света. Точное ощу­щение светового решения может явить­ся толчком для создания предметной среды и костюмов актеров. Если созда­тели спектакля предполагают активно использовать контровой свет, они долж­ны позаботиться о темной оболочке сценической среды и черном планшете. Если в замысле видится свет, прони­зывающий предметы на сцене, и поста­новщики хотят добиться ощущения, что предметы эти растворяются в сол­нечных лучах, они создают какие-то пористые или плетеные структуры — через множество отверстий будут про­ходить световые струи. Задумывая све­товую партитуру спектакля, художник и режиссер учитывают цвето-фактуру освещаемых материалов. На сцене не­обходимо найти точное соотношение освещаемости лиц актеров с освещен­ностью предметной среды.

Напряженная световая атмосфера, созданная соотношениями интенсив­ности освещения, соотношениями цве­тов и пластических масс света, во взаимодействии с актерами и сценической средой усиливает сценографический конфликт.

Для успешной реализации замысла па сцене хорошо проверить основные световые возможности в макете. Совер­шенно бесполезным представляется де­лать это в эскизах, так как изображение света на плоскости и естественный свет в пространстве не имеют ничего общего.

Для постановки света необходимо несколько световых репетиций на сце­не. Сцена всегда внесет коррективы даже в самую тщательную разработку. Еще до светомонтировок художник по свету и осветители смотрят репетиции на сцене, изучают мизансцены, выяс­няют главные смысловые акценты, принципы трансформации сценической среды. Первую световую репетицию лучше проводить без актеров. Их мож­но пригласить в зрительный зал, пока­зать ту предметную и световую среду, в которой актеры, уже как персонажи, должны жить и действовать. Выбира­ются необходимые направления световых лучей для нужного освещения предметов и вещей, создается световая среда каждого эпизода, сцены. Прове­ряются и репетируются световые пере­ходы от эпизода к эпизоду, не забывая при этом о главном — целостности. Важно правильно распределить свето­технические ресурсы. Эмоционально-психологическое воздействие света Должно выстраиваться по нарастанию, выразительные средства необходимо обновлять по ходу спектакля. Вторая-световая репетиция проводится с при­сутствием на сцене актеров в сценических костюмах. Световая репетиция с актерами дает возможность уточнить световые и цветовые отношения, динамику, световые акценты. В дальнейшем, в процессе проведения генеральных ре­петиций, выкристаллизовывается точная партитура света, которую художник

Стр. 98


0928938264975659.html
0929089584373140.html
0929246893518969.html
0929346373723566.html
0929462440792659.html